Декорация у театра из Лобни простенькая: по центру — деревянный стол, по заднику установлена деревянная конструкция, похожая на наскоро сколоченные лестницы с поперченными досками сикось-накось (художник Ольга Кириллова). Как раз под стать тому, чья жизнь развернется перед конструкцией и внутри нее. Дорогая и богатая или с видеохудожествами декорация Пиросмани точно бы не подошла. Поскольку картины его, написанные часто на чем попало, что оказывалось под рукой, до сих пор не допускают к себе никаких технологических штучек — только ручная работа. Картины великого примитивиста наполнены фантазией, поэзией, философией и чистотой.
В качестве увертюры спектакля — торжественный выход людей в сопровождении грузинского многоголосия. За столом они поднимают бокалы за их великого современника Пиросманишвили. Ключевое слово всех тостов — «спустя»: спустя столько-то лет, спустя столько-то событий и человеков… В это время в полумраке у старых лестниц в профиль к тостующим на стуле сидит некто — худой, в чем только душа держится, сутул, бедно одет. Но он встанет, и начнется та часть его жизни, что была до этого самого «спустя».
А что было? Лавка с мацони, продажей которого не разбогател. Черные клеенки, на которых бушевала его фантазия и ютилось одиночество. Он тонко чувствовал мир и по-особенному смотрел на него, видя то, что другим было недоступно. А проза жизни все время пыталась фантазии эти сломать, изувечить, да еще счет предъявить. Драматург Вадим Коростылев, а вслед за ним режиссер Жаннета Демихова сводит художника с… героями его картин. И эти реальные лавочники, крестьяне упрекали худенького и деликатного Нико в том, что он их неправильно нарисовал.
— Почему такая большая вишня? Где ты такую вишню видел? — возмущен зажиточный крестьянин Григол (Александр Расстригин).
Фото: Людмила Сафонова
— Зачем мне эти чулки в полоску нарисовал? Откуда взял? — обиделась актриса Маргарита (Светлана Рощенкова) с пухлыми ручками и ножками, к тому же, по ее мнению, нарисованными совсем некрасиво. В жизни-то лучше.
— Зачем одел меня в красную рубаху? — орет на Нико рыбак (Андрей Сенькин).
И бедолага в рваном пиджачишке, живущий в подвале, вынужден оправдываться, объясняться с ними, сам того не понимая, что говорят они на двух разных грузинских языках. И никогда не поймут друг друга.
Кстати, красный цвет у Коростылева — мощная метафора (да и сам текст метафоричен), которая движет сюжет. Надо сказать, такой текст — подарок любому режиссеру. В нем столько внутренних ходов, поворотов, игры мысли, что все между собой просто и органично увязывается и срастается. Режиссер театра «Куклы и люди» умело этим воспользовалась. И красный цвет рубахи сердитого рыбака уже перелетел к другому художнику — русскому, Петрову-Водкину, который собственной персоной является к своему грузинскому коллеге.
Вообще-то Кузьма и Нико в жизни не встречались, хотя в 1913 году Михаил Илларионов на футуристической выставке «Мишень» показал несколько работ грузинского самородка, и их купили. Возможная встреча художников, их беседа не носит многозначительного, программного характера, но точки над «i», как бы между прочим, расставлены. Кто такой художник (это несчастный случай), он ли хозяин полотна или им управляют те, кого он изображает? И как у них это получается? Если картина названа «Купание красного коня», почему конь не в воде? Просто о сложном, иронично, без словоблудия, про смыслы. Смыслов у этих мастеров было куда больше, чем у тех, кто на каждом шагу по делу и без использует это слово. Будто до них смыслами никто озабочен не был — ни явными, ни тем более тайными.
Конечно, в таком спектакле принципиальным является выбор артиста на роль Пиросмани. В спектакле театра «Куклы и люди» из Лобни Нико играет Николай Арутюнов. Артист с внутренней пластичностью, кажется, с легкостью на наших глазах рисует человека, не похожего ни на кого из тех, кто его окружает. Человека, которого по глазам бьет улица, и он ее тут же изобразит. Или красивая женщина, или…
На спектакле присутствовала дочь Вадима Коростылева Марина, человек в театральной Москве хорошо известный, работает на телеканале «Культура». Она рассказала, как ее отец читал свои пьесы на даче сначала нормальным людям — врачам, ученым. И как она сама, впервые попав в Тбилиси, открыла для себя великого художника Нико Пиросмани, о котором удивительно тонко написал ее отец.
Сегодня разные поколения режиссеров начинают обращаться к драматургии Вадима Коростылева. В Студии Вахтанговского театра в начале сезона вышел спектакль «Варшавский набат» (реж. Эльдар Трамов), в театре «МОСТ» идет «Пиросмани. Праздник одиночества» (реж. Георгий Долмазян). И спасибо «Урокам режиссуры», что познакомили московскую публику с интересной работой театра из Лобни.
Автор:
